Октября 20, 2017, 14:39:48 pm *
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
Новости: SMF - Just Installed!
 
   Начало   Помощь Поиск Календарь Войти Регистрация  
Вернуться на сайт «Украина сектантская»

Страниц: [1]   Вниз
  Печать  
Автор Тема: Украинская Реформация – классический протестантизм или маргинальный радикализм  (Прочитано 1685 раз)
Джоан Роулинг
Старший писатель
***
Offline Offline

Сообщений: 125


« : Марта 20, 2016, 10:22:13 am »

Журнал «Современность», статья «Какая же идеология нам нужна?». Ее автор, обеспокоенный ситуацией в Украине, предлагает внимательнее присмотреться к протестантизму. «Его активно преобразующая, деятельная мировоззренческая концепция... могла бы служить нам как средство формирования «новой идеологии». При этом, по автору, «самой продуктивной может быть концепция «светского протестантства», которое, после отказа от своей религиозно-обрядовой стороны (?), выступит как новая мировоззренческая система в Украине. В другой статье читаем об исторических достижениях протестантизма, его трудовой этике, передовых политических теориях, идее гражданского общества, становления «среднего класса». Статья заканчивается патетически: «Что нас может спасти? Только крупномасштабные духовные сдвиги, соизмеримые с такими огромными всемирно-историческими событиями, как... Реформация».

На первый взгляд, трудно возразить этим и другим подобным публикациям. Вклад протестантизма в экономическую, политическую, культурную жизнь многих стран мира общеизвестен. В Украине вопрос принципиален не потому, что историческая судьба протестантизма у нас, естественно, довольно отличная. И даже не потому, что за свое почти пятисотлетнее присутствие в Украине эта конфессия только в последнее десятилетие получила реальную правовую перспективу своей реализации. Подчеркну - не на бумаге, а на практике. Наш вопрос касается того, каков протестантизм в Украине. Соответствует он тому европейскому протестантизму, который пробудил Старый свет, или тому американскому, примкнувшему к созданию новой мощной державы?

Парадоксально, но большинство отечественных аналитиков в своем оптимистическом взгляде на конфессию имеют в виду именно европейский и американский протестантизм, или хрестоматийный, «вычитанный» из Мартина Лютера, который существенно отличается от «нашего». Как следствие - немало рецептов, связанных с развитием конфессии, ее месте в современном бытии Украины, оказываются в лучшем случае поверхностными, наивными, а порой аберрированными. Однако и негативные оценки протестантизма, которых обычно больше, чем положительных, также опираются на образ, взлелеянный з западной историографией, для которой Реформация в Украине все еще такая себе terra incognita. А действительно ли протестантизм в Украине является неким особенным? Ответ требует обстоятельного разговора, выяснения многих моментов религиозной истории. Попробуем ограничиться несколькими.

Наряду с институированной христианской Церковью всегда существовали оппозиционные течения, сектантские движения, нетрадиционные учения. И протестантская Реформация имеет, условно говоря, два этажа. Классический - лютеранство, кальвинизм, англиканство, которые пытаются сохранить свою связь с церковной традицией. При этом лютеранство является, по сути, умеренной реформой католицизма, направленной на его очистку от средневековой архаики. Кальвинизм - более последовательная оппозиция Церкви, однако осуществленная в рамках исторического христианства. Англиканство же своим сохранением многих католических элементов вообще с определенным предостережением относят к «нововерию». Сегодня классический протестантизм пересмотрел немало начальных «революционных» концептов.

Несмотря на восходящий принцип возвращения к апостольским временам (а следовательно и религиозный энтузиазм, ожидание пришествия), он удивительно активизировал социальную миссию, участие в межцерковном диалоге, а в своей духовной адаптации все больше тяготеет к ортодоксии и церковной жизни. Показательный факт - успех «диалектической теологии» Карла Барта или создание лютеранских и реформатских общин монашеского типа (например, община Роже Шютца в Тэзе). В общем, и в Европе, и в Америке классический протестантизм ориентирован на истеблишмент, политику, высокий социальный статус; это религия «белых воротничков» в их стремлении к экономической и политической стабильности. Именно она аккумулирует достижения протестантской мысли, творит ее современные философские школы и представляет те Церкви, которые совершили исторический вклад в мировую культуру.

Второй этаж - «народная» Реформация, которая заложила основы радикального протестантизма, генетически связанного не с традиционной Церковью, а с ее оппозиционными движениями. Основанный анабаптистами, он, с одной стороны, продолжил ранние и средневековые ереси (особенно вальденсов), с другой - стал идейной матрицей учений меннонитов, баптистов, методистов, евангельских христиан, пятидесятников, адвентистов. Радикальный протестантизм переосмыслил само понятие Церкви. Следуя известному выражению Мартина Лютера («Не Церковь определяет, что Библия, а Библия определяет, что Церковь»), он подчинил Церковь единому Божественному критерию - Священному Писанию. Поэтому эти течения существенно разошлись с церковной традицией, понимая последнюю в контексте не исторического, а библейского апостольского подражания - как исполнение личностью Божьих установок в соответствии с буквой и духом Откровения.

Во многих принципиальных моментах наследники «народной» Реформации являются оппозицией классическим течениям. Радикальный протестантизм - это понимание веры не столько в соблюдении догмата (отсюда - постоянное подозрение в «мудрствовании» над Откровением и «человеческой философии»), сколько в переживании Живого Бога. Это признание безоговорочного авторитета Библии, буквализм (отрицание крещения младенцев или политической роли Церкви), противопоставление Закона и Евангелия, «буквы» и «духа», «падшего» и «нового» человека. Это этический ригоризм, идея невидимой истинной Церкви как сообщества возрожденных, святых. На эту модель повлияли немецкий пиетизм XVII в., Оксфордское движение XVIII в. и перманентные «ривайвелы» XIX-XX вв., которые обусловили особую эмоциональность культа, интенсивность и интровертность жизни общин.

Радикальные течения подвергались преследованиям не только от государственных, но и родственных классических Церквей. Поэтому почти везде (кроме разве что США) они находятся в статусе религиозного меньшинства. Это обусловило пристальное внимание радикального протестантизма к свободе совести и государству, его пессимистическую, а порой негативную оценку политической жизни, общественной морали, достижений современной цивилизации, которые противоречат Божьим установкам. Он обычно консервативен в отношении к экуменизму и либеральным новациям в теологии. Несмотря на попытки догматической кодификации и структурированности, этот сегмент мирового протестантизма генетически настроен на идейно-культовые формообразования, творение все новых течений и движений. Итак, два «этажа» Реформации, основанные на общих вероисповедных принципах, отражают довольно отличные модели мировоззрения. Не случайно немецкие лютеране в брошюре, адресованной православному читателю, уверяют: «...лютеранам не придется связывать себя с баптистами..., чтобы начать миссию среди православных христиан, потому что они могут православную Церковь со всей искренностью признать Святой Апостольской Церковью».

Особенность Украины - ее протестантское лицо определяют не классические Церкви западной Европы, не секуляризованные, либеральные, респектабельные деноминации Америки, а именно радикальные течения, которые вышли из церковно-оппозиционной традиции. В Украине последняя нашла удивительно орошенную почву в лице многочисленных ересей и внецерковных течений православного происхождения. В XVI в. - это жидовствующие и феодосиане, в XVII-XVIII - хлысты, скопцы, апокалипсисты, субботники, в XIX в. - духоборы, молокане, баптисты, которые были близки к радикальным протестантам своим апеллированием к социально униженным. Этот симбиоз создал довольно специфическую конфессиональную среду, которая соединила религиозный рационализм западного и восточного сорта, предложив социо-этическое учение, обращенное к простым библейским истинам, апостольской проповеди, идеалам евангельско-братской жизни.

Его наследники - современные радикальные течения, которые своим социально-психологическим вектором наиболее адаптированы к экономической и политической нестабильности, статусу религиозного меньшинства, режиму перманентной «гнаносты». То есть всего того, что для классического протестантизма является сомнительным и опасным. Не случайно, несмотря на общее негативное отношение к протестантизму «как чужой вере», радикальные течения подвергались в Украине значительно большим притеснениям. Однако по темпам роста они всегда опережали классические деноминации благодаря опоре на элементы, которым пребывание в «сектантском» андеграунде не угрожало потерей общественного или материального статуса.

Классические течения в Украине не просто слабы или имеют незначительный потенциал; им вообще принадлежит несколько процентов в современной протестантской динамике. Так, по данным Госкомрелигий, на начало 2001  г. у нас было зарегистрировано более 2,5 тыс. евангельско-баптистских общин, сгруппированных в ряд объединений. ВСЦ ХВЕ имел 1066 ячеек; другие пятидесятнические течения насчитывали еще до 700 сообществ. Украинский Унион адвентистов имел 777 общин, 655 - сообщество свидетелей Иеговы. Конечно, протестантизм в Украине не ограничен только этими ячейками, он имеет целую палитру течений, конфессиональных моделей, объединений, миссий.

На их фоне позиции классического протестантизма гораздо скромнее. Скажем, Реформатская Церковь Закарпатья насчитывала 104 общины, Немецкая лютеранская - 47, Украинская лютеранская - 8, Украинская реформаторская - 2, Шведская лютеранская и англиканская церкви - по 1, пресвитериане - 31 общину. Классические течения уступают и тем сообществам, которые стали известны только недавно. Всего за десять лет были создано 257 харизматическиых общин, 278 - Церкви Полного Евангелия, 50 - Новоапостольской Церкви. В целом, христиане-баптисты составляют 40% всех протестантских общин Украины, пятидесятники - 28%, свидетели Иеговы - 13%, адвентисты - 10%. Другие общины, близкие к церковной традиции (лютеране, реформаты, пресвитериане, англикане, а также чешские братья и методисты), занимают лишь 9%. Особенности протестантизма в Украине определяют его социальную позицию. Она, конечно, далека от тех стереотипов, которые производит отечественная периодика. Какова же эта позиция?

Экономическая сфера. Отсутствие социальных предпосылок (буржуазных отношений, «среднего» класса) и статусная маргинальность протестантизма делают иллюзорными оптимистичные прогнозы относительно его роли в экономическом подъеме Украины. Примеры с немецкими колонистами XVIII-XIX вв. или высокими производственными показателями протестантов советских времен (которые тогдашние аналитики объясняли «трудовой этикой Лютера» или вульгаризированными оценками Макса Вебера) здесь непоказательны. Мотив труда у баптистов, пятидесятников, адвентистов - не в «буржуазной бережливости» или обогащении, что не соответствует идеалу Христа. Речь не идет здесь и о «новом обществе», которое возможно лишь в Царстве Божием. Для протестанта самоценность труда - в воплощении Христовых заветов и уподоблении Христу. При этом трудовая этика приобретает особое евангельское обострение («вы соль», «вы избранные среди званных»), а общественная униженность последователей Христа предстает ее главным экономическим двигателем. Не случайно Вебер свои социальные типы строит не только на протестантизме; он обращается к старообрядцам, иудеям, даже орденк иезуитов, которые в период зарождения, а часто и далее действуют как изгои, которые борются за свое выживание. Именно это, по мнению российского веберовца Петра Бицилли, объясняет дух активизма и предпринимательства спикеров тех конфессий, которые представляют религиозное меньшинство. Показательный пример - католики США, которые, по данным профессора университета им. Джонса Хопкинса Джона Келли, средним показателем доходов уже опережают протестантов.

Политическая сфера. Мотивация радикального протестанта опять же определяется его евангельским идеалом, по которому даже понятие мира приобретает особую транскрипцию. «Под словом мир Евангелие понимает людей не возрожденных, не имеющих Духа», то есть тех, которые знают о Христе, ежедневно молятся Ему, но не желают уподобления Христу, не живут по Его этике. На практике соблюдение этой максимы очень сложно; радикальные течения давно отошли от «ярких» социо-этических концептов (избегать государственной или военной службы, не давать клятвы). То, что Церковь не может быть нейтральной в политической жизни, сегодня здесь никто не подвергает сомнению. И все же, как показывают опросы, молодые протестанты - самые аполитичные среди верующих: «нет» на вопрос об участии в политической жизни ответили более трети пятидесятников, три четверти баптистов и 90% адвентистов.

При этом аполитизм имеет четкое доктринальное обоснование. Личная политическая активность верующего не возбраняется: она - также форма служения. Однако это признано нецелесообразным для Церкви, которая имеет надобщественную миссию. Поэтому, несмотря на все, политика оценивается более негативно - как такая, которая отвлекает Церковь от ее назначения. Это хорошо «прочитывается» в официальном заявлении Украинского униона адвентистов по поводу инициатив Христианско-демократической партии Украины о сотрудничестве с протестантскими союзами: «В области политической деятельности обязательно придется поступаться христианскими принципами... нельзя заниматься политикой и до конца оставаться христианином».

Уступки здесь возможны только в налаживании диалога с государством через последовательное соблюдение принципа религиозной свободы. Именно в этом политическом секторе протестанты всегда проявляли большой интерес. В послевоенный период, вместе с греко-католическим подпольем и православной «катакомбной церковью», они выступили единым лагерем оппозиции советскому режиму. Сегодня протестанты, с одной стороны, отмечают политические сдвиги в Украине, с другой - абстрактность многих ее законов, которые все еще являются теорией, а не практикой. Следовательно, этот аспект жизни для протестанта остается актуальным. Многие рядовые верующие и лидеры общин весьма скептически оценивают и дни нашей относительной свободы, которой грозит постоянная опасность, и свой правовой статус, считая законодательную систему при отсутствии действенных механизмов ее реализации ненадежным гарантом свободы совести. Особую озабоченность у них вызывают действия местных властей, которые позволяют себе нарушать законодательство, факты вмешательства в религиозную жизнь политиков и даже чиновников, что способствует сохранению искусственного разделения верующих на «своих» и «чужих».

В 80-90-х гг. анализ украинской прессы фиксировал одиозность публикаций о протестантах. Сегодня ситуация существенно не изменилась. В средствах массовой информации обсуждают вопросы запрета общин - филиалов зарубежных Церквей. А таковыми являются немало протестантских общин. Некоторые публикации направлены против открытия ими миссий и семинарий, проведения евангелизационных кампаний и фестивалей, не противоречащих законодательству и вполне естественных в условиях открытого общества. Все это консервирует психологический стереотип «гнаносты» и осторожности протестантов в некоторых аспектах религиозной жизни. Например, стремление многих Церквей к внедрению религиозного образования в школах или введению института капелланства воспринимается порой как новое скрытое средство вытеснения протестантизма. Потому что в его среде есть подозрение (и, признаем, небезосновательное), что на местах привлечение «евангеликов» в этот духовно-воспитательный процесс будет ограничиваться. Положительный опыт такой работы, накопленный протестантами, хорошо известен. А каков современный потенциал, свидетельствует хотя бы такой факт: получив право на открытие своих семинарий лишь в независимой Украине, к 2000 г. среди ее 121 духовных заведений к протестантским относились 60 ячеек. Они готовят христианских педагогов, журналистов, менеджеров, опекунов; в трех заведениях ведется подготовка богословских кадров.

Национальный аспект. 80% протестантов у нас - украинцы; внутренняя жизнь национальных союзов, львиная доля литературы, проповедничество, образование осуществляются на украинском языке. Те разногласия, которые мы наблюдаем, отражают общую ситуацию в стране. Так, баптистская газета «Благовестник Галичины» постоянно призывает к украинизации, а Украинская лютеранская Церковь, которая имеет крупнейшие общины в западной Украине, объявила это своим приоритетом. Зато немало сообществ в центральных, южных и восточных регионах страны остаются, как и само население, русскоязычными. Однако конфессия никогда не стояла в стороне от национальной жизни, а многие политики все еще изображают ее в негативно-космополитической окраске, сама постановка национального вопроса для радикального протестантизма, который нигде не выступал в роли национальной Церкви, выглядит искусственной. «Не забывайте, что в Церкви Христовой нет разделения на национальности, нет ни расовых, ни географических ограничений. Мы все - дети Божьи. Мы все - граждане одной страны: Царства Божия». Протестанту не чужды его корни, культура, традиции, но в его ценностной шкале национальная жизнь, как и все политическое, профессиональное, семейное, подчинено религиозному. А вот для последнего ему нужны культура и традиции, национальное и политическое, престижная профессия и личное счастье. Хотя больше всего свое национальное естество он идентифицирует с культурой.

Духовная сфера. Убеждать в том, что протестанты положительно относятся к культуре, участвуют в духовной жизни страны, было бы даже оскорбительным для них. Но эта очевидность все же требует конкретизации. Протестанты в большинстве консервативно оценивают то, что не соответствует принципам христианской культуры, категорически отвергают этический либерализм, светские теории семейно-брачных отношений; они являются абстинентами и предпочитают видеть вполне трезвым все общество. И речь идет не только об осуждении духовного кризиса, а и об исключительно последовательной позиции, многочисленных морально-оздоровительных инициативах, с которыми постоянно выступают протестанты на разных уровнях. Для любого христианина личное спасение - это одновременно служение, стремление воплотить в своей жизни подвиг Христа, позиция наблюдателя является не просто аморальной - это свидетельство забвения им самого Господа, зачеркивания надежд на спасение. В этом - весь нерв социо-этическрй позиции протестанта. Поэтому его участие в культурных акциях, хоровом пении, театральных постановках, кружках самодеятельности, отрядах кольпортеров (распространителей печатных изданий), как и показательная личная, семейная, профессиональная жизнь, является не просто формой самореализации, а священным долгом.

И, наконец, филантропия. Есть развитые аспекты деятельности протестантов и известной страницы их жизни. Благотворительность вообще стало едва ли не главной темой публикаций и выступлений, своеобразной визитной карточкой конфессии. Здесь есть доля истины, потому что филантропия на протяжении века была, по сути, единственно возможным полем внекультовой практики, а в протестантизме вообще является квинтэссенцией евангельского идеала. Не случайно благотворительность в протестантской терминологии - синоним социального служения. Современные протестантские Церкви в Украине активно работают над концептуализацией теологии «социального служения». Однако на практике они сталкиваются преимущественно с подозрительным восприятием их благотворительной активности «общественностью» и другими конфессиями, которые оценивают это как скрытую форму евангелизации. И это действительно так. И возникает вопрос: действенной ли, в свою очередь, будет филантропия, если ее адресат не имеет веры, не знает Христа, без чего невозможно освобождение от греха? А грех - не главная ли причина болезней, несчастий, одиночества, бездуховности? Пытаться отделить одно от другого, как филантропию от евангелизации, - все равно, что сделать протестантизм той «светской идеологией», которую моделирует журнал «Современность». Однако это вряд ли возможно.

Несколько прогнозов. Очевидно, нецелесообразными являются поиски, которыми проникнуты некоторые публицисты, лекарств от наших экономических болезней в протестантизме. Он в Украине не накопил существенного потенциала влияния на экономические процессы, и еще долго его не будет. Нереально ожидать от конфессии и политической активности. Можно предположить только усиление некоторых инициатив в области государственно-церковных и межцерковных отношений, если в Украине будет тенденция к усилению жесткости законодательства. Но даже политически спроектированные инициативы протестантизма не будут означать его выход из круга четко очерченных мировоззренческих приоритетов. Перспективные отрасли самореализации конфессии - нравственное воспитание, образование и филантропия. Однако максимальное привлечение этого потенциала возможно лишь при отказе многих общественных, прежде всего религиозных, институтов от стереотипа поверхностности, который в условиях открытого общества и неизбежной при этом поликонфессионализации не только тормозит положительное решение ими социальных проблем, но и саморазвитие многих конфессий.

Зато анализ новых публикаций свидетельствует - процесс создания стереотипов продолжается. Сегодня все активнее артикулируется «мощное наступление» протестантов, даже «протестантизация» Украины. В качестве аргументов возникают цифры, демонстрирующие увеличение количества общин, появление новых Церквей и течений в некоторых, особенно центрально-восточных, регионах и в крупных городах страны. Однако при ближайшем взгляде на религиозную ситуацию достижения конфессии оказываются вполне умеренными. Так, по данным Госкомитета по делам религии Украины, в 1997 г. Самая многочисленная протестантская община - ВСО ЕХБ - занимала третье место в списке религиозных организаций страны, в 2000 г. - уже четвертое после УПЦ, УПЦ КП и греко-католиков. Если с 1992 по 1999 гг. римо-католики в семь раз увеличили численность своих общин, то ВВСЦ ХВЕ (а пятидесятничество имеет имидж динамичной конфессии мира) - лишь вдвое. Из 9703 религиозных общин, образовавшихся в Украине на протяжении 1992-1999 гг., за православнымм 51,6% новосозданных ячеек, за протестантами - 33,4%. Сеть православных общин, находящихся под юрисдикцией Киевского патриархата, в 1998 г.. увеличилась на 15%, у общин национальных меньшинств - на 14%, у протестантов - на 10,9%.

Что касается активного «продвижения на Восток», то в этом православные и католические (обоих обрядов) Церкви успешно конкурируют с евангельскими течениями. Из последних только общины харизматического типа, которым удалось найти свою нишу в наименее религиозном Донецко-Запорожском регионе, достигли здесь определенного успеха в евангелизации. Увеличение числа протестантских организаций на востоке и юге Украины уравновешивается сдержанным развитием в западном регионе. Так, в 1992-1999 гг. количество протестантских общин в юго-восточном регионе выросло на 153,5%, в центральном – на 135,1%, в западном - на 41,4%. И уже к началу 2000-х протестантские сообщества составляли 51% религиозных общин Киева, 49% - Донецкой области, 46% - Запорожской, 36% - Одесской, во Львовской области - 8,6%, в Тернопольской - 7%. Адекватное видение религиозной ситуации требует полного сопоставления и тщательного анализа.

В общем, чистоту статистических оценок протестантизма постоянно «смазывает» численность его ответвлений, союзов, церквей. Но отметим, что большинство автономных (находящихся вне церковных союзов) сообществ является небольшим, они на количественные изменения существенно не влияют. Например, Собор независимых евангельских Церквей насчитывает 5 общин, методисты - 10, меннониты - 2. Другие христианские и нехристианские религии также не могут засвидетельствовать свое единодушие, демонстрируя тенденции дезинтеграции, даже сепаратизма. Кроме трех ведущих православных союзов в Украине действует целый ряд старообрядческих и независимых православных организаций; иудейская община насчитывает шесть объединений, мусульманская - четыре.

Такое разнообразие означает: фактические показатели в области религии превосходят, иногда существенно, официальную статистику. За ее пределами остается еще немало сегментов религиозной жизни, где отдано предпочтение полностью автономному или слабо формируемому способу существования. Это многочисленные религиозно-культурологические, теософские, ориенталистские, наукообразные группы, а также общины, которые принято называть НРД, которые обычную культовую практику трансформируют в различные формы клубной (культурной, образовательной, спортивной) жизни. Многие из них, скажем, Христианская наука или Церковь унификации, в популярной, даже научной литературе можно встретить в перечне протестантских общин, хотя они не имеют ничего общего даже в целом с христианством. Однако такие перечни, действительно, производят впечатление едва не протестантского «бума» в Украине.

И интереснее другое. Всегда ли количество общин воспроизводит реальное значение религии? Ведь, в начале 2000 г. у нас действовали 5952 протестантские общины (25% всех религиозных общин), но удельный вес протестантов среди верующего населения незначителен. По данным Института философии Национальной академии наук Украины, в 1996 г. протестанты составляли 2,2% опрошенных, православные МП, КП, УАПЦ и других - 71,8%, католичик восточного обряда - 17,5%. И еще один важный аспект. Динамизм внутренней жизни протестантской общины существенно зависит от ее размеров. Поэтому она, как правило, небольшая, а если вырастает до 300-500 членов, начинает дробиться, образовывать «дочерние Церкви»; и это вполне продуманный и управляемый процесс. Как следствие, в 1994 г. в одной общине баптистов - в среднем 82, адвентистов - 106 верующих; в греко-католическом приходе в Ивано-Франковской епархии - 1448, Тернопольской - 1899, Львовской - 1844 верующих.

И здесь мы сталкиваемся с еще одним «подводным камнем» социологии религии. На первый взгляд, принцип членства, которым протестантизм существенно отличается от других христианских конфессий, должен удостоверять существенно большее количество верующих, чем это воспроизведено статистикой. Действительно, в православной и католической церквях, осуществляющих крещение младенцев, к числу прихожан отнесены все члены семьи, посещающей местный храм. В основном жители населенного пункта также подпадают под ее статистику. Даже если они бывают в Церкви изредка, в воскресенье или праздничные дни, а свою религиозность проявляют лишь в ритуальной плоскости. Зато легитимным членом протестантской общины является лишь тот, кто достиг совершеннолетия, пережил покаяние. Водное крещение, при этом, является не началом, а завершением длительного процесса обращения лица. Родных и близких неофита или тех, кто посещает молитвенный дом, но не прошел всех ступеней «духовного рождения», не считают членом Церкви. В глазах рядового протестанта принцип членства, что следует из догмата Sola fide, делает его деятельным, практикующим, не «номинальным христианином» или «обрядоверцем».

Однако эта особенность протестантизма также не вполне убедительна. Ведь не все протестантские течения придерживаются принципа членства; лютеране, пресвитериане, реформаты, англикане, новоапостольцы, методисты, назаряне и некоторые другие сохранили крещение младенцев. Сегодня во многих евангельских течениях участие в крещении юноши или девушки 14-15-ти лет далеко не редкость. В лютеранстве и реформатстве де-юре членством охвачены те, кто достиг возраста конфирмации (14 лет), де-факто - всех крещеных детей. Так, читаем в журнале «Украинский лютеранин»: «в киевской общине приняли Таинство Крещения двое детей - 6 и 10 лет». В установках по ведению уличного служения свидетелями Иеговы, помещенных в сборнике «Организованные проводить наше служение» (Бруклин, 1990), указано определенное количество часов в месяц, рассчитанное на несовершеннолетних членов сообщества. Известны факты привлечения к миссионерству детей и подростков в общинах харизматов. В баптистском братстве достаточно успешно действует Общество евангелизации детей.

Но, несмотря на догмат всеобщего священства, который каждого верующего делает активным участником общинной жизни, протестанты не скрывают, что многие их единоверцев не отличается от «обычных прихожан» и свое служение Господу ограничивают эпизодическим посещением молитвенного дома. Поэтому нередки упоминания в проповедях, на страницах религиозных изданий о полной отдаче своему евангельскому призванию; привычным является исключение членов общин за нехристианское поведение и несоблюдение общественных обязанностей. В конце концов, «кадровый отсев» - естественное явление в любой Церкви. И такая забота о чистоте рядов говорит, скорее, о достаточном потенциале протестантизма.

И все же самая высокая динамика в этой конфессии зафиксирована в первые годы независимости Украины. Именно на 1989-1992 гг. пришлось создание национальных союзов, легализация религиозного подполья и обнародование многих цифр, которые при советском режиме руководство общин ревностно скрывало от официальной статистики. Сегодня количественные изменения в протестантизме отражают общую тенденцию увеличения верующих в Украине. А своим социально-демографическим лицом протестант отражает портрет среднестатистического гражданина Украины. Итак, цифры, отражающие преимущественно формальную сторону церковной жизни, не всегда адекватно описывают реальное положение вещей. Предсказание же протестантского «бума» в Украине выглядит, скорее, попыткой запугать рядового украинца перспективой нового религиозного напряжения.
Записан
Страниц: [1]   Вверх
  Печать  
 
Перейти в:  

Powered by MySQL Powered by PHP | Sitemap Valid XHTML 1.0! Valid CSS!
Страница сгенерирована за 0.039 секунд. Запросов: 21.
Все права соблюдены